Политическое самоопределение России: проблемы выбора - конспект - Политология, Конспект из Политология
xomcenko_lewa
xomcenko_lewa18 June 2013

Политическое самоопределение России: проблемы выбора - конспект - Политология, Конспект из Политология

PDF (182.2 KB)
12 страница
302количество посещений
Описание
Burjat State University. Конспект по предмету политология. "Самоопределение". Насколько правомерно употребление этого понятия, обычно используемого при описании национально-государственных проблем, для характеристики по...
20очки
пункты необходимо загрузить
этот документ
скачать документ
предварительный показ3 страница / 12
это только предварительный показ
консультироваться и скачать документ
это только предварительный показ
консультироваться и скачать документ
предварительный показ закончен
консультироваться и скачать документ
это только предварительный показ
консультироваться и скачать документ
это только предварительный показ
консультироваться и скачать документ
предварительный показ закончен
консультироваться и скачать документ
???????????? ??????????????? ??????:

МИНИСТЕРСТВО СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА РФ САМАРСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ СЕЛЬСКОХОЗЯЙСТВЕННАЯ АКАДЕМИЯ

Кафедра педагогики и психологии

Реферат

Тема: “Политическое самоопределение России: проблемы выбора”

Выполнил: студент И-V-8 Кухарь А.А.

Принял: Болдашева Н.Г.

Кинель 2003 г.

"Самоопределение". Насколько правомерно употребление этого понятия, обычно используемого при описании национально-государственных проблем, для характеристики политической ситуации в современной России? Сущест вуют разные подходы к исследованию политического развития российского общества. На одном конце широкого спектра применяемых методов — самое общее, абстрактно-теоретическое, можно сказать, историософское видение отечественной истории, оценки исторических судеб страны, базирующиеся на осмыслении ее геополитического положения, специфики политической куль туры, особенностей менталитета народа и элиты, а также той роли, которую она призвана сыграть в развитии человеческой цивилизации. На другом — си туационный политический анализ, преследующий сиюминутные цели, в част ности, в нынешний период — просчет возможных результатов предстоящих парламентских, а затем и президентских выборов. В обоих случаях рассматри ваемое понятие мало что дает для постижения происходящего. Оно приобре тает эвристический смысл лишь на крутых изломах истории, когда перед об ществом встает проблема кардинального выбора и в повестку дня выдвигает ся смена самой парадигмы политического развития.

С середины 1980-х годов Россия вступила в полосу глубокого реформиро вания фундаментальных основ своего общественного устройства. Уже второе десятилетие страна переживает системный кризис, дестабилизировавший об щество, потрясший его до основания, поставивший вопрос о принципиально новых политических ориентирах. Поиск средств и способов преодоления это го кризиса и перехода к иному качественному состоянию превращает понятие "политическое самоопределение" в релевантный инструмент познания глу бинных тенденций, скрывающихся за турбулентной динамикой текущих со бытий. Российское общество оказалось как бы на развилке: вопрос о том, ку да идти, стал для него поистине судьбоносным.

В настоящее время Россия находится, возможно, на самом крутом вираже своей истории. Общество мучительно тяжело самоопределяется по отношению к новым реалиям и в мире, и в собственном развитии. До начала перемен, ини циированных горбачевской перестройкой, вопрос о политическом самоопреде лении не возникал. Советский Союз воспринимался всеми как мощная супер держава, объединившая вокруг российского ядра народы с разными социо-культурными и даже цивилизационными традициями. Несмотря на такое мно- гообразие, советское общество являло собой некую целостность, скрепленную единой государственностью, общностью социально-экономического строя, до минировавшей в общественном сознании социалистической идеологией, кол лективистским образом жизни. При всем национально-этническом и социаль но-культурном плюрализме это позволяло характеризовать население страны как единую историческую общность — советский народ. На мировой арене СССР представлял один из полюсов биполярной международной системы.

В большинстве своем жители СССР ощущали себя гражданами великого государства, имевшего вполне определенный социальный строй и занимавше го вполне определенное место в мировом сообществе. Независимо от того, как люди относились к этому государству, какие давали ему философско-истори-чеекие, социально-политические и нравственные оценки, и в самой стране, и в мире оно четко идентифицировалось с уникальным обществом, претендо вавшим на свой особый путь и в этом смысле вполне самоопределившимся как альтернатива капиталистическому.

С началом реформирования советского общества в эту определенность был внесен мощный фермент брожения, давший толчок сомнениям и болезнен ным переоценкам. Попытки удержать данный процесс в русле эволюционной смены ориентиров, более постепенной и потому менее мучительной, не увен чались успехом. Восторжествовал конфронтационный принцип: "до основа ния, а затем...". Радикально-либеральный курс ранних 1990-х придал иденти фикационной ломке разрушительный характер, ввергший

общество в состоя ние неопределенности, граничившей с хаосом. Прежние оценочные стереоти пы были разбиты, вводимые же стандарты, заимствованные преимущественно из чужого опыта, не выдерживали испытания на прочность при соприкосно вении с российской действительностью. Началось шараханье из стороны в сторону — от полного отрицания своего прошлого до ностальгического жела ния вернуться в его объятия. Удержаться на столь зыбкой почве было невоз можно. Российское общество могло сохранить себя только путем выработки новых базовых оснований собственного существования и развития, т.е. путем нового политического самоопределения. Ему предстояло сделать стратегичес кий выбор и для этого ответить на целый ряд важнейших вопросов. В чем за ключаются национальные интересы России? Какой политический строй и ка кая форма власти в наибольшей мере им соответствуют? Какими должны быть место и роль страны в глобализирующемся мировом сообществе? Какая соци альная система обеспечит ее возрождение?

Позади уже без малого два десятилетия перемен, а ответы на эти вопро сы так и не найдены. Ни у одной из партий нет и убедительной стратегии политического развития. Все это наводит на мысль, что политическое само определение России — длительный, сложный и многомерный процесс. Об щий вектор движения будет формироваться в ходе решения совокупности узловых политических проблем, каждая из которых потребует от власти и общества четкой позиции относительно направления и характера предпри нимаемых шагов. Накопленный политический опыт позволяет наметить лишь контуры альтернатив, стоящих перед Россией. Более детальные про гнозы в нынешней ситуации вряд ли оправданы вследствие глубокой анти-номичности российского общества.

В трактовке И.Канта, антиномии — это утверждения, которые в равной сте пени логически доказуемы и в то же время взаимоисключающи. В применении к социальной действительности антиномичность указывает на особый тип про тиворечия, где каждая из противоположностей имеет одинаково прочное базо вое основание в реальности. Противоречия-антиномии ведут к возникновению дилемм, не поддающихся снятию в результате единожды сделанного выбора. Пока сохраняются глубинные основания контрнаправленных тенденций, анти-номичная дилемма вновь воспроизводится, требуя постоянного подтверждения выбора. Российская действительность насыщена подобными дилеммами: авто ритаризм versus демократия, гражданское общество versus корпоративное, фе дерализм versus унитаризм, рынок versus государственная опека над экономи кой, постиндустриализм versus сырьевой анклав мировой экономики, противо стояние versus партнерство на международной арене. Несмотря на принципи альную важность всех перечисленных дилемм, России, на мой взгляд, необхо димо самоопределиться прежде всего по первым трем из них.

На политическом уровне решающей представляется антиномия демократия — авторитаризм. Не будет преувеличением сказать, что вся российская поли тическая жизнь протекает в ее энергетическом поле, сдвигаясь то к одному, то к другому полюсу. Оглядываясь на историю российских преобразований, можно заметить, что пик смещения в сторону демократии приходится, пожалуй, на 1980-е годы, на время утверждения гласности и формирования в стране публичной сферы. Именно тогда возник важнейший инструмент демократического развития, ко торый до сих пор остается стержнем и индикатором демократизма в россий ском обществе. С появлением гласности и публичности общество заговорило; заговорив, оно стало размышлять, а затем и действовать. Без этого прорыва к демократии были бы невозможны последующие реформы в экономике и по литической системе, приведшие к крушению коммунистического авторита ризма. Но потом маятник вновь качнулся в направлении авторитаризма. В русле радикально-либеральной политики сложился политический режим, вос производивший типичные черты автократии.

В итоге политическая система нынешней России оказалась амбивалентной. С одной стороны, она вроде бы демократична, так как ей присущи ключевые признаки демократического строя: всеобщие выборы, разделение властей, двухпалатный парламент, многопартийность, свобода прессы, гласность, ком плекс гражданских прав, местное самоуправление. С другой — эти атрибуты демократии во многом декоративны, придавлены и обесточены, поскольку Конституция РФ, принятая в 1993 г., закрепила общественный порядок, тяго теющий к самовластию.

Нельзя сказать, что подобная амбивалентность свойственна только нашей стране. Она известна многим государствам, освобождающимся от наследия ав торитаризма. Однако у нас противоречия между демократическими и автори тарными тенденциями проявляются гораздо острее, чем где бы то ни было. От части это объясняется историческими и социокультурными особенностями Рос сии. Традиция самовластия пронизывает всю отечественную историю вплоть до 1917 г. Она была воспроизведена в новом виде в советскую эпоху и вновь про- росла в постперестроечных условиях. Среди главных причин ее устойчивости — слабое развитие гражданского общества и невысокий уровень массовой полити ческой культуры. Оба этих фактора препятствуют реальному воплощению в жизнь декларированных прав и свобод, облегчают узурпацию власти олигархи ческими и государственно-бюрократическими элитными группами.

Пытаясь внедрить в российское общество западную модель демократии, ра дикальные либералы не посчитались с тем, что данная модель формировалась столетиями, притом в совсем иной социокультурной среде. Следствием либе рального "большевизма наизнанку" стал подрыв складывавшихся веками усто ев общественно-политической жизни страны: сильной государственности и коллективистского солидаризма, в какой-то мере компенсировавшего неразви тость гражданского общества и личностного начала. В результате молодая рос сийская демократия оказалась крайне уязвимой для авторитарного "термидо ра". Резкий слом государственных институтов не сопровождался ростом новых, демократических учреждений, что привело к потере управляемости и обесце нению норм, регулирующих общественное поведение. Обрушились социаль ные ниши, формировавшие привычные формы солидарности. В одночасье об нищавшие и утратившие ориентиры люди начали связывать свои надежды на социальную защищенность и устойчивость существования, на обуздание кри минального беспредела и восстановление национального достоинства не с раз витием демократии, а с "сильной рукой". Поколебленная перестройкой веко вая традиция самовластия обрела социальную почву для возрождения.

Конституция РФ узаконила "перекос" государственной структуры в сторону президентской власти. Формально провозглашенный принцип разделения вла стей был по сути подменен гегемонией исполнительных органов, подчиненных главе государства. Парламент фактически оказался лишен реальных рычагов власти и контрольных функций. Политические партии не получили официальных каналов влияния ни на состав правительства, ни на процесс принятия ре шений. Средства массовой информации в своем большинстве попали под кон троль олигархических групп и бюрократических клик, которые цинично ис пользовали их в качестве орудия манипулирования общественным мнением.

Вместе с тем обнаружилось, что авторитарный "откат" не в состоянии пол ностью уничтожить потенциал демократии. Население страны не хочет рас ставаться с завоеваниями горбачевских времен: с политической свободой, гласностью, плюрализмом. Не желает оно отказываться и от плодов эконо мических реформ, развязавших частную инициативу. Правящая элита, будучи неоднородной, не смогла сплотиться на автократической платформе. Форми рованию системы авторитарных институтов помешали и противоречия между интересами столичной и региональных элит.

Некоторые важнейшие демократические нормы, прежде всего свобода сло ва и выборность властных органов, уже стали для активного большинства граждан неотъемлемой

характеристикой политической жизни. Это свидетель ствует о том, что российское общество вступило на путь, который в конечном счете может привести к превращению демократии в образ жизни.

Тем не менее всероссийские выборы 1999 — 2000 гг. показали, что населе ние, уставшее от тягот жизни, от ощущения перманентной опасности и отсут ствия перспективы, от лицемерия и обманов со стороны власти и чиновни ков, проявляет возрастающую готовность довериться харизматическому лиде ру, связывая с ним свои чаяния. Складывающаяся ситуация во многом напо минает ту, которую М.Вебер называл "плебисцитарной демократией": отчуж дение государственной власти от общества, кризис доверия к политической элите выливаются в акт народного волеизъявления в пользу лидера, воспри- нимаемого в качестве национального символа и олицетворяющего упования на защиту порядка и безопасности, обуздание произвола бюрократической власти. Высокий кредит доверия президенту В.Путину впол не может быть интерпретирован как "рейтинг" разочарования властью и на дежды на нормализацию сверху системы государственного управления жизне деятельностью общества.

На выбор формы политического самоопределения России серьезно влияют и международные факторы. Глобализационные процессы, ограничивая суве ренитет и возможности государств, подтачивают фундамент национальных де мократий и стимулируют авторитарные тенденции — как в мировом масшта бе, так и в отдельных странах. На старте третьего тысячелетия демократия сталкивается с серьезными проблемами. Исходя из этого, многие исследова тели не исключают вероятность того, что мировому сообществу предстоит пройти в наступившем столетии через фазу авторитарного развития. Под вли янием глобальных вызовов все большему числу российских граждан начинает казаться убедительным аргумент о том, что сильная авторитарная власть эф- фективнее защитит интересы страны на мировой арене. Какие метаморфозы могут произойти в описанном антиномичном проти востоянии демократии и авторитаризма? В рамках исследовательского проек та "Россия в формирующейся глобальной системе", осуществленном в Горба чев-Фонде в 1998 — 2000 гг., были рассмотрены четыре потенциальных сце нария политического развития российского общества на ближайшую перспек тиву.

Сценарий первый: сохранение сложившейся в 1990-е годы системы самовла стия. Вероятность реализации подобного сценария в чистом виде сравнитель но невелика. Не исключены, однако, попытки законсервировать самовластие в его более "цивилизованной" форме, свободной от крайностей самодурства и построенной на рационально и цинично просчитанных технологиях мани пулирования общественным сознанием.

Сценарий второй; восстановление модернизированной версии советской системы. При господствующих сегодня в обществе настроениях такой вариант представляется маловероятным. Вместе с тем возможен определенный возврат к советской практике по тем направлениям, где воздействие радикально-ли беральных реформ на материальное и социально-культурное положение граж дан оказалось наиболее болезненным.

Сценарий третий: становление сильной демократии как альтернативы авто ритаризму. К сожалению, такой поворот событий, открывающий путь для во влечения большинства граждан в политический процесс, требует создания це лого ряда предпосылок и потому реален лишь в отдаленной перспективе. Апа тия и пассивность значительной части граждан, уровень их политической культуры, а также высокая результативность политики манипулирования их сознанием и поведением делают шансы на осуществление его в обозримом бу дущем крайне незначительными.

Сценарий четвертый', утверждение умеренно авторитарной власти, приме няющей при необходимости жесткие меры для обеспечения целостности стра ны, мобилизации ресурсов общества во имя преодоления системного кризиса и поддержания международного статуса

России. Этот вариант наиболее веро ятен: его готово принять общество, уставшее от жизненных невзгод, крими нала, неразберихи, безволия власти; в его пользу действует острая потребность в консолидации политической элиты; к нему побуждает ущемление интересов России на международной арене.

Укрепление ослабленной российской государственности носит сегодня им перативный характер. Альтернатива одна — полная потеря управляемости и распад общества под давлением локального, этнонационального, корпоратив ного, либертарного и других видов партикуляризма. Современный мир сталки вается с беспрецедентным "вызовом плюрализма". Не только у нас, но и в за падных демократиях перспектива постмодернистского "плюрализма без гра ниц" вызывает тревогу за целостность и стабильность общества. Эта тема ста ла предметом углубленных теоретических изысканий. Тем более она актуальна для современной России, где публичная поли тика оказалась под прессом групповых и клановых интересов. В этих условиях ради сохранения и упрочения государственности как политического механиз ма представления публичного интереса в качестве интереса общества в целом приходится идти на такие ограничения политического плюрализма, которые по критериям развитых демократий выглядят антидемократическими. Однако в фазе становления демократии в трансформирующемся обществе они могут быть исторически оправданы в качестве упорядочивающих мер. Это признают и многие западные специалисты по России. Так, в частности, З.Бжезинский, оценивая проводимую В.Путаным политику усиления властной вертикали, указывает, что "ограничения на определенные аспекты той хаотичной свобо ды, которая утвердилась на волне крушения советской системы", были вызва ны потребностью в восстановлении законности и порядка.

Надо иметь в виду, что истоки и измерения российского плюрализма су щественно иные, нежели на Западе. Плюрализм и дробность интересов здесь не столько следствие постиндустриальных тенденций, сколько результат эко номического и духовного упадка, повлекшего за собой разрушение всей сис темы социальных идентификаций и солидарностей. На этой почве и произра стает хаотичное многообразие интересов, чем-то напоминающее неупорядо ченное броуновское движение, когда все частицы подвержены бесчисленным случайным воздействиям и потому постоянно меняют свое местоположение. За годы реформ перед нашими глазами прошла длинная череда партий, нео жиданно появлявшихся и столь же быстро исчезавших. Взгляды и позиции индивидуальных участников этого политического калейдоскопа тоже стреми тельно менялись. Формировались причудливые политические комбинации. Создавались союзы и объединения-однодневки. Обыкновенные российские граждане, в большинстве своем выбитые из привычных социальных ниш, бы ли лишены возможности свободно (важнейшее условие демократии) опреде литься в этой системе (точнее, бессистемности) политического беспорядка.

Подобный политический плюрализм отнюдь не способствует демократиче скому развитию общества. Напротив, он становится разрушителем мостов со гласия и целостности социума. В такой экстраординарной обстановке предот вратить сегментацию и распад политической системы можно только одним способом — поставив предел необузданному политическому плюрализму, вве дя его в рамки ответственной демократии. Как решить эту проблему, не по- рывая с демократическим курсом развития, который невозможен без полити ческого плюрализма? Именно с этим вопросом и сталкивается сегодня рос сийское общество, где после десятилетия разгула полуанархического плюра лизма возникла необходимость упорядочить хаос частных и групповых инте ресов в нормативных границах правового демократического государства.

Думается, что в политике нынешней российской власти присутствуют и да же в какой-то мере срастаются два компонента: укрепление государственнос ти и усиление авторитарных тенденций. Разделить эти две составляющие чрезвычайно трудно. Во всяком случае, в действиях Президента грань между ними ясно не просматривается. Тем не менее, выбор

должен быть сделан. Об щество приближается к бифуркационной точке, когда надо будет определить ся: либо новый тур демократических перемен, либо ужесточение авторитариз ма. От этой точки власть может эволюционировать либо к сильной демокра тии, либо к неприкрытому авторитаризму. В каком направлении пойдет раз витие, зависит от общей динамики политической жизни, от конфигурации сил на политической арене, что, естественно, связано с решением всего ком плекса экономических и социальных проблем.

К сожалению, антиномичность дилеммы демократия versus авторитаризм затрудняет выбор. Все больше признаков того, что движение к точке бифур кации замедляется. Возникает некое неустойчивое равновесие, своего рода "бифуркационный застой". В любом случае есть немало оснований предпола гать, что в вязкой трясине авторитарно-демократической антиномичности вы бор пути политического развития России снова будет смазан, растянется по времени, распадется на чередующиеся этапы прорывов к демократии, попят ных шагов к авторитарной практике, застойных стадий равновесия.

Подтолкнуть общество, "зависшее" между демократией и авторитаризмом, к решающему выбору могла бы демократическая энергетика гражданского об щества. Это позволило бы уравновесить усиление вертикали власти развити ем системы горизонтальных сетевых связей гражданских институтов и объеди нений. Однако здесь мы сталкиваемся с другой антиномичной дилеммой: гражданское общество versus система корпоративистских отношений.

Горбачевская перестройка дала толчок формированию в России граждан ского общества. Частные интересы высвободились из-под пресса государст венной монополии на собственность, наметились главные линии их структу рирования. Возникли многочисленные самодеятельные организации, объединения, ассоциации, их деятельность получила вполне удовлетворительную нормативно-правовую базу.

Но, как показывает опыт того же Запада, для развития полноценного граж данского общества — носителя энергии общественной самодеятельности нуж ны многие десятилетия. В России оно пока очень хрупко и неустойчиво. Ра зобщенность превалирует над солидарностью. Частные интересы аморфны, слабо кристаллизованы. Наемный труд плохо организован. Профессиональ ные союзы еще не обрели самостоятельности и не освободились от патерна-листских иллюзий. Не стали авторитетными выразителями общих интересов национального капитала и объединения предпринимателей и банкиров. В их политике и деятельности слишком велик удельный вес корыстных расчетов соперничающих олигархических групп, действующих главным образом в сфе ре финансов и сырьевых ресурсов.

Надо отметить, что рост влияния корпоративных интересов и организаций — общая черта современного мирового развития. Далеко не случайно XVIII Всемирный конгресс политологов, состоявшийся в 2000 г. в Канаде, был по священ обсуждению вопроса о том, станет ли XXI в. началом тысячелетия корпоративизма. Повсюду в мире наблюдается усиление могущества и мо бильности ТНК, которые нередко навязывают свою волю правительствам, осуществляют диктат в мировой политике. Эти тенденции несут в себе серь- езнейшую угрозу перспективам демократии на планете.

Во второй половине XX в. в ряде западных стран сложилась конструктивная практика корпоративных переговоров между объединениями групповых интере сов и государственными институтами. В рамках согласительного процесса вза имных консультаций и обязательств частные интересы труда и капитала были подняты на уровень прямого диалога с государством, что во многом способство вало достижению общенационального согласия и политической стабильности, На такой базе и сформировались европейские социальные государства. Конеч но, подобной форме корпоративизма тоже присущи определенные антидемокра тические черты (монополизация представительства интересов

труда и капитала, дискриминация частных интересов вне согласительного процесса и т.п.). В де мократических странах эти черты или, по меньшей мере, их крайние проявле ния нейтрализуются системой сдержек и противовесов, устанавливаемых разви тым гражданским обществом и правовым государством. Однако и там все чаще звучат голоса о кризисе корпоративной модели трехстороннего сотрудничества, поскольку растущая мощь корпораций обеспечивает им все более явное превос ходство в диалоге с национальным государством и гражданским обществом.

В России же корпоративистские тенденции разрастаются практически бес препятственно. Здесь нет социально-политической среды, которая могла бы "облагородить" корпоративные нужды и вожделения, поставить их в рамки демократического плюрализма интересов и взглядов. Коррупция, поразившая общество и охватившая по существу весь государственный аппарат, создала тепличную среду для государственно-бюрократического, криминально окра шенного корпоративизма, олицетворяющего не публичные общественные по требности, а корыстные устремления политических кланов, "теневиков" и чи новников, связанных с мафиозными группами. Фактически в России речь идет о прямом противоборстве между нарождающейся демократией и олигар хией. И если последняя не будет оттеснена от пульта государственного управ ления и лишена возможности непосредственно либо опосредованно навязы вать обществу свою волю, то в стране восторжествует уродливый, паразитиче ский корпоративизм, несовместимый с демократическим строем.

Нынешняя власть предпринимает некоторые шаги к тому, чтобы поставить всех предпринимателей в равные условия, ограничить политические амбиции олигархов, дать отпор коррупции и криминалу. Но достаточно ли проводимых мер, чтобы "цивилизовать" российский корпоративизм? Как бы то ни было, эти меры должны быть подкреплены серьезной отработкой правовых механиз мов отстаивания корпоративных интересов, а также ростом активности и влияния организаций гражданского общества. Пока же выбор в рамках антино мии гражданские versus корпоративные отношения не менее сложен и труден, чем по оси демократия — авторитаризм.

Даже в зрелом гражданском обществе возникают противоречия между соб ственно гражданскими и сугубо групповыми интересами. Ведь в фундаменте гражданских организаций лежат различного рода частные интересы, среди ко торых встречаются и такие, которые расходятся с интересами социума в це лом и даже противостоят им. Иными словами, в гражданском обществе воз никают очаги "частного эгоизма", отторгающие общественные начала пуб личной политики.

В данной связи можно сослаться на заключения американского социолога Д.Белла, проанализировавшего деятельность Ассоциации сообществ по месту жительства (Residential Community Association), объединяющей свыше 50 млн. американцев. Цель Ассоциации — создание комфортных условий проживания (рекреационная и спортивно-оздоровительная инфраструктура, бытовые удоб ства, охрана от посторонних) в небольших микрорайонах, населенных состо ятельными людьми. В результате на территории пригородов возникают благо устроенные социальные мини-сферы, замкнутые очаги благополучия, отгоро женные от остального населения. Более того, Ассоциация побуждает своих членов участвовать в публичных делах лишь в меру собственных эгоистичес ких устремлений, нередко в ущерб общественным интересам, действовать не в качестве граждан, а в качестве "приватизированных индивидов". Тем самым утрачивается важнейшее свойство гражданского общества как источника де мократической культуры и политического сознания. "Вместо того чтобы быть школой гражданской доблести и формирования приверженности общему бла гу, — констатирует Белл, — Ассоциация учит своих участников действовать в оппозиции к интересам более широкого сообщества".

К слову сказать, "приватные мини-сферы" множатся и в современной Рос сии. Благоустроенные элитные зоны проживания новых русских отгорожены от "чужаков"

высокими заборами и вооруженной охраной. Трудно ожидать, что бы их обитатели ревностно отстаивали общее благо и гражданские интересы.

Структурирование частных интересов — необходимое, но недостаточное условие развития гражданского общества. Мера зрелости последнего опреде ляется тем, насколько частные интересы сопряжены с публичными. Если в организациях гражданского общества начинают доминировать частные эгоис тические интересы, то эти организации превращаются из гражданских в кор-поративистские, не способные выступать в качестве общественной основы де мократического строя. О том, что гражданское общество не может сложиться на базе одних только частных интересов, писал еще Гегель. Гражданское со знание и ответственность рождаются лишь в результате соединения "частно го" с "публичным". Но чтобы добиться такого соединения, как справедливо указывал немецкий философ, "нужна борьба с частным интересом и страстя ми, трудная и продолжительная дисциплина".

В нынешней России налицо явный приоритет групповых и клановых ин тересов над гражданскими, общенациональными. В связи со слабостью лич ностного начала в политической жизни страны, а также с неразвитостью пуб личной сферы как арены общественной рефлексии по поводу того, кто мы, куда идем и как надо решать наши проблемы, сопряжения частных и публич ных интересов не происходит или же оно идет очень медленно.

Продвижение к зрелому гражданскому обществу требует преодоления огра ниченности частных интересов. Россия сегодня находится лишь в начальной стадии борьбы с эгоистическими интересами корпоративного характера, пока преобладающими в ее социально-экономической и политической системе. Ключом к решению этой важнейшей проблемы, позволяющей сбалансировать полюса антиномии гражданского и корпоративного, могли бы стать всемер ная поддержка и развитие публичной сферы как открытого форума для диа-ппгя политических и гоажданских сил. Еще одна ось политического самоопределения России проходит через ан тиномию унитарное государство versus федерация. Следует отметить, что на протяжении большей части российской истории данной антиномии не суще ствовало. Россия была унитарным государством имперского типа. Симптомы кризиса унитаризма появились лишь в начале XX в. В результате революции империя пала. Ленин, подобно большинству марксистов того времени, был сторонником унитарного государства. Но как крупный политик он понимал, что сохранить целостность страны на основе унитарных принципов невозмож но. Тогда-то и родилась идея советской федерации. Однако в своем практиче ском воплощении (может быть, за исключением начального периода) вновь созданная федерация по сути оказалась лишь разновидностью унитарного го сударства, жестко управляемого из центра. Иными словами, Россия фактиче- ски не имела опыта федеративного устройства. Поэтому ее политическая культура (менталитет, психология), а соответственно — и политическая прак тика проникнуты духом унитаризма.

В годы брежневского застоя и особенно с развертыванием горбачевской пе рестройки кризис унитарной системы государственного устройства и унита-ристской идеологии приобрел острые формы. Именно он и питал идеи (рав но как и иллюзии) "нового федерализма", наполняя реальным содержанием рассматриваемую антиномию.

Реформы второй половины 1980-х годов открыли возможность создания в стране демократической федерации. Эта возможность была упущена, и Со ветский Союз развалился. Между тем, стремясь заручиться поддержкой реги ональных элит, Президент Б.Ельцин провозгласил неограниченный сувере нитет уже субъектов РФ и пошел на такое перераспределение полномочий между ними и Центром, которое крайне ослабило управленческую вертикаль и поставило под вопрос само существование целостного Российского госу дарства. В ряде регионов начали набирать силу центробежные тенденции, на иболее отчетливо проявившиеся в чеченском мятеже. Некоторые республики внесли в

свои конституции положения, противоречившие Основному Закону РФ, ограничили налоговые платежи в федеральный бюджет, отказались про водить набор в армию. Острейшей проблемой стало правовое неравенство субъектов Федерации. Области, в особенности экономически мощные, тре бовали уравнять их правовой статус со статусом национальных республик. Российская Федерация все больше приобретала черты конфедерации, несу щей в себе зародыши распада.

В этой ситуации единственным способом сохранить государственную це лостность страны было восстановление административно-политических ры чагов централизованного управления. На решение данной задачи и направ лен нынешний курс В. Путина. Не подрывает ли он федеративные начала го сударственного устройства? Разумеется, любая централизация несет с собой "авторитарный соблазн", и не всякая власть, тем более в стране с давними автократическими традициями, способна противостоять искушению. Поэто му укрепление государственной вертикали должно сопровождаться создани ем сбалансированной системы сдержек и противовесов как в самой власти (разделение полномочий), так и в обществе (развитие гражданских инициа тив и организаций).

Выше уже говорилось, что в политике путинской администрации грань между укреплением государственности и авторитарными поползновениями власти четко не обозначена, затушевана. С одной стороны, меры по упроче нию властной вертикали (разделение страны на федеральные округа во главе с полномочными представителями Президента; изменение порядка формиро вания Совета Федерации; приведение регионального законодательства в соот ветствие с Конституцией РФ; усиление государственного влияния на средст ва массовой информации) нейтрализовали сепаратистские тенденции в реги онах. С другой — следствием их проведения стало ограничение демократиче ских норм общественно-политической жизни. Это проявилось, в частности, в сужении полномочий региональных и муниципальных органов власти, в до- минировании исполнительных структур над законодательными и судебными, в ущемлении свободы СМИ.

Пока дилемма унитаризм versus федерализм далека от решения. Главный ка мень преткновения — отсутствие сбалансированных отношений между Цент ром и субъектами Федерации, что отчетливо ощущается как на уровне теоре тических представлений, так и в практической политике. О том, насколько мощные препятствия стоят на пути формирования "нового федерализма", свидетельствуют и бюджетное противостояние Центра и регионов, и недопустимая асимметрия в структуре РФ, и кровоточащая ра на Чечни — источник интоксикации всего федеративного организма.

Удастся ли центральной власти достаточно четко определить линию разме жевания между сильной государственностью и засильем центральной бюро кратии? От решения этого вопроса во многом зависит, станет ли наша страна демократической федерацией или же превратится в унитарное государство ав торитарного типа.

Три антиномии политического развития России органически связаны меж ду собой. Выбор по каждой из них неизбежно сопряжен с выбором по двум другим. Политическое самоопределение России — комплексная проблема, ре шение которой возможно лишь в русле единой стратегии развития и модер низации всех сторон жизнедеятельности общества. Выработка такой стратегии требует времени и опыта, общественного диалога и хотя бы минимума наци онального согласия. Ярко выраженная антиномичность существующих ди- лемм усложняет формирование этих необходимых предпосылок общенацио нального политического выбора. В этом заключается одна из причин, почему российское общество так долго и так трудно проходит через узловую точку би фуркационного выбора. Скорее всего, длительного "бифуркационного за стоя", т.е. такого состояния социума, при котором выбор

назрел, но ни обще ство, ни власть не готовы сделать его здесь и сейчас. Пройдя несколько циклов реформ, Россия пока не самоопределилась по литически. Выбор

в пользу демократии еще не только не сделан, но и далеко не предрешен. Наша страна вполне может самоопределиться и как авторитар ное общество. Для российского государства и его граждан такой исход обер нется новыми тяжкими испытаниями и невосполнимыми потерями. Чтобы этого избежать, необходимо сконцентрироваться на развитии тех полюсов ан тиномий политической жизни, которые представлены демократией, граждан ским обществом, демократическим федерализмом.

Россия имеет богатый опыт решения рокового для нее противоречия меж ду демократией и авторитаризмом на автократической основе. Все подобные эксперименты кончались крахом или заводили в тупик. Не пора ли нам со браться с силами и решить указанную антиномию в пользу демократии?

комментарии (0)
не были сделаны комментарии
Напиши ваш первый комментарий
это только предварительный показ
консультироваться и скачать документ