Наука о политике и другие общественные явления - конспект - Политология, Конспект из Политология
xomcenko_lewa
xomcenko_lewa18 June 2013

Наука о политике и другие общественные явления - конспект - Политология, Конспект из Политология

PDF (211 KB)
17 страница
445количество посещений
Описание
Burjat State University. Конспект по предмету политология. Объект политологии и характеристика её предметной области Классовый характер политологии Политико-правовая идеология История политических учений Прогностиче...
20очки
пункты необходимо загрузить
этот документ
скачать документ
предварительный показ3 страница / 17
это только предварительный показ
3 shown on 17 pages
скачать документ
это только предварительный показ
3 shown on 17 pages
скачать документ
это только предварительный показ
3 shown on 17 pages
скачать документ
это только предварительный показ
3 shown on 17 pages
скачать документ

Московский психолого-социальный институт

Реферат по политологии

на тему

Наука о политике и другие общественные явления

Выполнила студентка

гр. 99-ПМ/1-10

Французова Ирина

Москва 2000

2

3

Содержание:

Объект политологии и характеристика её предметной области 3

Классовый характер политологии 4

Политико-правовая идеология 5

История политических учений 7

Прогностическая функция политиологии 8

Политология и идеология 10

Общечеловеческие ценности в политологии 11

Преодоление политического отчуждения государства и общества 11

Периодизация политологии 13

Литература: 15

4

Объект политологии и характеристика её предметной области

Объект политологии - это политика как политическая деятельность и политическая сфера жизни общества.

Политику можно рассмотреть как подсистему общества связанную с функциями целеполагания и целеосуществления в масштабах общества с функциями осуществления власти и принятия обязывающих решений. Реализация этих функций предполагает действия институтов, прежде всего государства и партий. Такое определение политики связано со структурно функциональным подходом, в рамках этого же подхода политику рассматривают как политический процесс т.е. динамику политической системы.

Политику можно рассмотреть как деятельность связанную с реализацией определенных потребностей, в целом, политика как и любая другая деятельность связана с реализацией индивидуальных смыслов. Это проявляется во взаимодействии индивидов, в их мышлении, речи, непосредственно наблюдаемом поведении.

Политику можно рассматривать как форму взаимоотношений между социальными группами, прежде всего между классами по поводу осуществления и распределения власти - это отношения не равные, ассиметричные, это конфликтогенные отношения (порождающие конфликт), такой подход характерен для критической социальной науки. В рамках этого же подхода политика рассматривается как форма иллюзорного сознания, идеология. Иллюзорность этого сознания связана с классовыми интересами.

Многоаспектность политики позволяет охарактеризовать предметную область политологии как изучение политических институтов, политических отношений, политического процесса, политического сознания и политических действий.

Политико-правовая идеология возникла вместе с государством и правом и прошла многовековой путь развития. Учения о государстве и политике поначалу были органической частью религии, философии, общего взгляда на мир как нечто противостоящее человеку. Уже в Древнем мире возникало стремление осмыслить государство как создание человеческого искусства, понять политику в связи с интересами людей и их объединений. В процессе идейной борьбы социальных групп зарождался и складывался теоретический слой политико-правовой идеологии, в концептуальной форме выражавшей политические интересы классов или социальных групп. Из многовековой борьбы, смены и развития учений о государстве, политике, праве сложилась история политических учений.

Для преодоления описательности и схематизма неоднократно предлагалось усилить теоретическую часть науки — разрабатывать типизации, понятия основных направлений, школ, течений политико-правовой идеологии. В настоящее время еще важнее определить общий сюжет истории политических и правовых учений, ее содержание, магистральную линию развития, обнаружить основные закономерности. Справедливо отмечалось, что наука истории политических и правовых учений находится на таком этапе, когда формирование исходных общих понятий и категорий (классификационных схем, типологических обобщений) сочетается с выявлением противоречий как источника развития реальной истории политических учений, исследованием ее закономерностей, содержания, обнаружением связности и целостности, главного смысла и основного сюжета.

Важнейшей задачей науки истории политических учений является обнаружение закономерностей развития политико-правовой идеологии, особенно ее теоретического (доктринального) слоя. Задача выявления этих закономерностей довольно давно поставлена в литературе и частично решена, хотя предложенный перечень закономерностей недостаточно учитывает специфику развития политической идеологии и еще не соединен органически с самим понятием политико-правовой доктрины

5

(политического и правового учения). Основной закономерностью и фактором развития политической идеологии

являются противоречия классов и других социальных групп. Классовый подход к изучению политических доктрин в нашей научной и учебной литературе долгое время рассматривался как главный и основной методологический принцип («принцип партийности»). Однако на основе проведения только лишь классового принципа при исследовании истории политической мысли не удавалось создать связную картину развития политико-правовых доктрин от древности до наших дней уже по той причине, что идеи строго определенных конкретных классов не объединяли политическую мысль разных эпох и формаций в единое целое. К тому же классовый подход нередко превращался в самоцель и вел к надуманным и произвольным построениям.

И все же нет оснований отказываться от классового (социологического) подхода при исследовании истории политико-правовой идеологии. Достаточно известно, что классовый подход— отнюдь не исключительное достояние лишь какого-либо одного из существующих мировоззрений. Почти общепризнано то обстоятельство, что политическая мысль возникает и развивается в горниле социальных противоречий, что общественное значение приобретает лишь те политические доктрины, которые отвечают более или менее массовым интересам и потому становятся известными и популярными в какой-либо части общества как формы (способы) определения и самоопределения отношения социальной группы к государству, политике, праву. Социологами признано также, что политико-правовые взгляды, оценки, суждения системно оформляются в монолитную доктрину только на социально-классовой основе. Бесспорно и то, что классовая характеристика политической доктрины — один из существенных элементов ее оценки, основание деления доктрин на реакционные, консервативные и прогрессивные. Наконец, острота противоречий сословий, классов и других социальных групп — важный стимул развития политических доктрин на всех этапах истории.

История политических и правовых учений — не чередование монологов выдающихся мыслителей, а страстный диалог между ними, каждый участник которого стремится опровергнуть противника, отстоять и обосновать государственно-правовые идеалы, совпадающие с интересами его социальной группы. Поэтому исследование и оценка политических доктрин требуют определения не только того, интересы какого класса выражены в том или ином учении, но и сопоставления этого учения с мировоззрением и интересами противостоящего класса. При оценке, скажем, учения Платона его проекты государства и все политико-правовое учение не могут быть правильно поняты и оценены в отрыве от критики Платоном демократических учений и учреждений того времени, вне исторического контекста яростной борьбы аристократии и демократии, обострившейся в эпоху Пелопоннесских войн.

Классовый характер политологии Важной закономерностью борьбы и развития политических учений является

взаимодействие доктрин борющихся классов. Развитие идеологии определяется прежде всего условиями и обстоятельствами борьбы данного класса с воззрениями противостоящего класса. Наличие противостоящего мировоззрения вообще является одним из главных факторов, определяющих развитие идеологии. Эта закономерность недостаточно учитывается в преподавании и в науке, поскольку изучению реакционной политико-правовой идеологии уделяется значительно меньшее внимание, чем идеологии передовой. Нет сомнений, что изучение богатой гуманистическими традициями передовой политико-правовой идеологии имеет первостепенное познавательное и воспитательное значение. Однако в настоящее время в науке и учебном материале

6

постепенно образовались пробелы: влиятельные в свое время реакционные идеи, теории, направления политико-правовой идеологии прошлого, противостоявшие прогрессивным доктринам, а также формы их борьбы против передовой идеологии почти не исследуются. В конечном счете это не только искажает общую картину истории политических и правовых учений как борьбы в сфере идеологии, но и оставляет вне поля зрения целые направления политико-правовой идеологии, ряд идей которых возрождается в теориях современности (достаточно известен, скажем, повышенный интерес идеологов современного неоконсерватизма к идеям Бёрка, де Местра, де Бональда). Наконец, недооценивается живучесть реакционной политико-правовой идеологии, причины ее возрождения и формы приспособления к меняющимся историческим условиям.

Классовый характер и социальный смысл большинства политических и правовых доктрин далеко не очевиден, а нередко скрыт. Политико-правовая идеология — одна из наиболее действенных форм общественного сознания, имеющая влияние на общественную практику. Каждая из социальных групп, теоретически выражая свое отношение к государству и праву в виде учения, доктрины, стремится оказать воздействие на массовое политическое и правовое сознание, на политику государства и содержание права. Политика всегда стремилась найти обоснование в философии или религии и оправдание в морали; поначалу политико-правовые теории вообще были частью этики, философии или богословия. В истории политических и правовых учений не было, пожалуй, ни одного идеолога, который бы не ссылался на «общее благо», «справедливость», «интересы народа», «общественную необходимость», который не утверждал бы, что право должно быть направлено против злых сил, а государство должно помогать обиженным. Из реакционных теоретиков никто, насколько известно, не призывал к беззаконию, произволу и насилию; такие призывы скрыто содержались в обоснованиях «правления мудрых», «просвещенной монархии», стоящей выше закона, в расплывчатом понимании права, в противопоставлении его закону. С другой стороны, каждый прогрессивный класс стремится представить свой интерес как общий интерес всего народа, общества в целом.

Борьба противостоящих мировоззрений — важный стимул развития самих доктрин: каждая из них дополняется доводами, аргументами, опровержениями, ориентированными на идейный арсенал противника. Одна из закономерностей развития политико-правовой идеологии такова, что успехи передовой политико-правовой теории, рост ее популярности побуждают защитников отжившего строя перестраивать старые концепции в духе новых идей, усваивать отдельные лозунги, идеи, терминологию, способы обоснования, содержащиеся в передовых теориях, включать их в старую систему взглядов, подчиняя задаче обоснования и модернизации консервативной или реакционной политико-правовой программы. Так было, например, в период разложения и кризиса феодализма, когда ряд сторонников крепостнического строя пытались обосновать абсолютизм и другие устои феодализма при помощи отдельных идей и положений просветительской идеологии («Наказ» Екатерины II, произведения Сумарокова, Щербатова). Эти идеи и положения, включенные в чуждую им идеологическую систему, становились способом теоретического обоснования реакционных идей.

Политико-правовая идеология Закономерностью развития политико-правовой идеологии является то, что каждое

политическое и правовое учение строится на логико-теоретическом основании господствующего мировоззрения либо другого мировоззрения, приобретающего все больший авторитет и признание. Политико-правовое учение выражено в понятиях и

7

образах, свойственных мышлению эпохи, в представлениях и доводах, созвучных или совпадающих с массовым общественным сознанием. Мировоззренческая основа каждого из политико-правовых учений не произвольна (она прежде всего соответствует влиятельному способу мышления эпохи), но многовариантна. Абстрактность философско-методологических основ политико-правовой идеологии всегда создавала возможность использовать их для обоснования противоположных программных требований. Религиозное отношение к государству и праву многие века было опорой консервативных и реакционных политических программ. Но в религиозной форме выступали и оппозиционные существующему строю политические движения. Стремление обосновать политическую теорию на изучении природы человека и отношений индивидов лежало в основе и авторитарной доктрины Гоббса, и демократической теории Спинозы. На идее суверенитета законов природы основана и коммунистическая утопия Морелли, и реакционно-феодальная теория де Бональда. Ссылками на закономерности развития промышленного общества обосновывались и выводы Сен-Симона о грядущем поглощении политики экономикой, и проект казарменной социократии Конта, и индивидуалистические идеалы Спенсера.

Одна и та же философия или религия может быть способом обоснования противоположных политических программ и, наоборот,— интересы одного и того же класса могут быть теоретически выражены и в идеологических формах разных мировоззрений.

Многовариантность выражения социально-классовых интересов в политических и правовых учениях усугубляется также тем, что политико-правовая идеология, как и всякая идеология, развивается в связи с унаследованными от предшествующих эпох понятиями, категориями, представлениями. Каждая из последующих доктрин учитывает понятия и представления, содержащиеся в предыдущих доктринах. Выбор этих представлений и понятий в идейных источниках опять же многовариантен, зависит от социально-политических симпатий теоретика, от содержания и уровня его познаний, от ряда других факторов, среди которых важное значение принадлежит столь же многовариантному способу оформления противостоящего мировоззрения. Всем этим, вместе взятым, обусловливается относительная самостоятельность логико-теоретических, нравственных и иных идеологических построений по отношению к социальным интересам, выраженным в политико-правовом учении.

Закономерностями развития политической идеологии предопределяется структура политико-правовых доктрин (учений), каждая из которых включает три компонента: во-первых, логико-теоретическую, философскую или иную (например, религиозную) основу — методологический стержень учения; во-вторых, содержательную попытку теоретического решения вопросов о происхождении и сущности государства и права, закономерностях их развития, об устройстве и социальном назначении государства, об основных принципах права, его соотношении с государством, личностью, обществом; в-третьих, программные положения: оценки существующего государства и права, политические и правовые идеалы и проекты.

Через логико-теоретическую основу доктрина связана с влиятельным мировоззрением эпохи (господствующим или оппозиционным ему способом мышления). Программная часть учения наиболее непосредственно выражает интересы и идеалы определенных классов или других социальных групп, их отношение к государству и праву. Из трех компонентов политико-правовой доктрины именно программа является цементирующим, связывающим воедино ее элементы, придающим политико-правовой доктрине монолитность, поскольку оформление политических и правовых взглядов, суждений, оценок в целостную систему происходит на социально-классовой основе.

8

Наличие теоретического содержания отличает доктрину (учение) от политических и правовых взглядов, мнений, воззрений, оценок, от политико-правовой пропаганды, содержащих политические лозунги, оформленные в духе существующего мировоззрения. Теоретическое содержание доктрины, выраженное при помощи специального понятийно-категориального аппарата, составляет собственно теорию государства и права эпохи. Эта теория во многом является связующим звеном между социально-классовой программой и мировоззренческими установками, складывается под влиянием того и другого, в конечном счете представляя собой аргументацию программы в духе мировоззрения. Однако эта связь и аргументация многовариантны и не прямолинейны. Как отмечено, одна и та же программа допускает разные формы выражения и способы обоснования. К тому же политико-правовые доктрины оперируют кругом понятий и категорий, сложившихся в результате не только отражения и описания современных им явлений государственно-правовой реальности, но и попыток теоретического осмысления и оценки исторически определившегося круга проблем политики и права, поставленного теоретиками предыдущих времен. Наконец, каждая доктрина несет отпечаток личности мыслителя, ее разработавшего. Всем этим определяется относительная самостоятельность теоретических положений, содержащихся в доктрине, порой их не очень прямая зависимость от исторической эпохи и интересов того или иного класса.

Теоретическому содержанию политико-правовых доктрин придается особенное значение в связи с функциями истории политических и правовых учений в системе юридических дисциплин, ее связью с современной теорией государства и права и политологией. К тому же именно теоретико-содержательная часть доктрин наиболее интересна. Если мировоззренческие установки прошлых требований давних времен непривлекательно, то содержательные попытки теоретического осмысления ряда государственно-правовых проблем нередко созвучны современности. Не случайное в процессе изучения и преподавания истории политических учений! она сложилась в основном как история доктрин с наиболее' разработанным теоретическим содержанием, в чем нет ничего, плохого, если только не оставляются в тени и забвении менее теоретичные учения, борьба с которыми и обусловила богатство содержания изучаемых доктрин.

Однако здесь возникает определенная методологическая опасность. Если отделенная от программных положений и мировоззренческой основы теория государства и права любой эпохи станет напрямую сопоставляться с современной теорией и отождествляться со знанием о государстве и праве, истории политических учений будет искусственно навязана несвойственная ей закономерность.

История политических учений История политических и правовых учений нередко характеризуется как процесс

познания истинной природы, сущности государственно-правовых институтов, эволюционный процесс углубления, развития и передачи знаний о государстве и праве. Это представление порождает ряд неясностей и сомнений. Если эволюция учений о государстве и праве есть процесс «кумулятивный», состоящий в накоплении и трансляции знаний, то, спрашивается, какое место в истории политико-правовой идеологии принадлежит иллюзорным, ненаучным, утопическим доктринам и теориям? Что научного было, скажем, в теоретических представлениях XVII — XVIII вв. о договорном происхождении государства? В комплексе современных теоретических знаний теория общественного договора заслуживает внимания лишь в связи с критической оценкой различных идей о происхождении государства. Однако в период борьбы буржуазии против феодализма идея общественного договора как способ

9

выражения сопричастности человека (народа) к власти противостояла идее богоустановленности власти феодальных монархов. Обе эти идеи далеки от науки, но на основе каждой из них, толкуемой как основной методологический принцип, строились обширные теоретические концепции, претендующие на объяснение прошлого, истолкование настоящего и предвидение будущих судеб государства и права. Объяснение оказывалось надуманным, истолкование и предвидение — ложными. Значит ли это, что в истории политико-правовой мысли смена теологического мировоззрения юридическим вообще не означала прогресса и развития?

Определение содержания истории политических и правовых учений, живой нити, связывающей доктрины разных эпох и народов, должно совпадать с объективной логикой развития самого и правовых учений, не может «вести себя» неправильно». Но если закономерностью истории политических и правовых учений является накопление и развитие знаний о государстве и праве, то связующей нитью этой истории должно стать непрерывное возрастание этих знаний, их развитие и уточнение. Однако именно с точки зрения научности всей истории политико-правовой идеологии присущи очевидная бессистемность, бессвязность, бьющие в глаза случайность и непредсказуемость «прироста знаний», связующая нить которого, если предположить ее существование, непрерывно обрывается, неизвестно откуда и почему возникает вновь, опять грубо соединяется, не менее грубо рвется и (в который раз!), бесследно исчезнув, внезапно возникает вновь. Здесь, как говорится, куда больше исключений, чем закономерностей, уже по той причине, что в реальной истории политико-правовой идеологии одна ложная идея не раз опровергалась другой, не менее ложной.

Наконец, если стимулом развития политических учений является движение от незнания к знанию, а ее связующей нитью — развитие и трансляция знаний о государстве и праве, то почему при выборе аргументации из предшествующих идеологических систем передовые идеологи руководствовались не научностью, а притягательностью идей прошлого, их способностью выразить современные идеологу интересы, содействовать ссылками на авторитет истории или религии оформлению по существу новой, но не обязательно «научной» идеологии?

На всех этапах истории политических и правовых учений она связана с определенным развитием теории государства и права. Прогрессом в развитии общественной мысли являются постановка какой-либо важной проблемы, хотя бы сопряженной с неверным ее решением, преодоление старого, сковывающего теоретический поиск мировоззрения. Приростом знаний являются и отдельные наблюдения о связи государства и права с общественным разделением труда, с классами, с социальными противоречиями, с отношениями собственности, а также непрерывное пополнение понятийного аппарата теории государства и права (классификация форм государства, исследование источников права и др.). Но эти догадки и наблюдения не шли глубже эмпирического знания, органически соединялись с ненаучными представлениями о государстве и праве, строились на неверной методологической основе, были подчинены исторически ограниченным или утопическим программным положениям.

При обилии высказываний мыслителей разных стран и эпох по различным проблемам государства, политики и права историку-специалисту нетрудно сконструировать «единую цепь возрастающих знаний», составить сборник высказываний, в чем-то совпадающих с современными представлениями о государстве, праве и политике. Однако такое конструирование единой цепи возрастающих знаний привело бы к разрушению истории политических и правовых учений. Реальная история политико-правовой идеологии всегда была поприщем острейшей борьбы социальных сил, где главным стимулом теоретической деятельности были не столько

10

любознательность, постижение причин существования и перспектив развития государства и права, сколько страстное, эмоционально окрашенное стремление опровергнуть противостоящую идеологию, представить государство и право такими, какими их хочет видеть или изобразить идеолог, преобразовать или защитить подвергающиеся нападкам государство и право, оказать влияние на массовое и государственное политико-правовое сознание общества,— возвышенное иллюзиями стремление содействовать решению очередной исторической задачи или опирающееся на традицию желание сохранить преходящее.

Прогностическая функция политиологии Важной функцией науки является прогностическая. Развитие политико-правовой

идеологии в целом, в массе предвосхищает и стимулирует общее направление эволюции политических и правовых учреждений. Теоретическое обоснование прав человека и гражданина предшествовало их конституционному оформлению в ряде стран (а затем международному признанию), способствовало преодолению феодально-сословных институтов. Перспективе создания и развития представительных учреждений в ряде государств отвечали и способствовали теоретические разработки проблем представительной и непосредственной демократии, политических гарантий конституционного правопорядка. Однако содержание истории политико-правовой идеологии далеко не во всем совпадает с реальной историей государства, политики и права.

Как отмечалось, любая политико-правовая доктрина содержит программу (прогноз развития, преобразования или сохранения существующего государства и права). В многовековой истории политических и правовых учений нет, пожалуй, ни одного примера, когда какая-либо доктрина воплотилась в практику адекватно ее программной части. Даже там, где доктринально оформленная политическая идеология становилась господствующей, имеющей прямой выход на политическую практику, либо она претерпевала существенные деформации в процессе воплощения в политические институты, либо осуществлялось лишь то, что в самой доктрине было обобщением уже существующей государственно-правовой практики.

Так, теория разделения властей Локка и Монтескье была лишь теоретическим обобщением результатов революции в Англии XVII в., создавшей уникальную систему «сдержек и противовесов» в системе государственных органов, включавшей представительные учреждения и независимый суд. Именно это теоретическое выражение (носившее по источнику в значительной мере описательный, комментаторский характер) и стало доктринальной основой ряда конституционных актов (США, Франция, другие страны) XVIII-XIX вв.

Что касается политических доктрин более высокого уровня отвлечения от политической действительности, то в процессе осуществления они претерпевали значительные метаморфозы. Так произошло с теорией Руссо, бывшей руководящей доктриной правящей партии якобинцев 1793—1794 гг. Если Руссо был противником представительной системы, считая, что народный суверенитет осуществляется лишь через непосредственную демократию, то якобинской конституцией 1793 г. утверждалось представительное учреждение, обладавшее куда большей реальной властью, чем народные собрания. Руссо против партий («частных объединений»), якобинцы объединились в партию (именуя ее «клубом»). По теории Руссо, предпочтительна федерация небольших государств; якобинцы в противовес жирондистским проектам, отстояли идею централизованной унитарной Франции.

В целом прогностическая функция отдельно взятой доктрины крайне мала, порой ничтожна, даже если речь идет о передовых доктринах, соответствующих

11

закономерностям и назревшим потребностям исторического развития. Объясняется это рядом причин. Во-первых, любая политико-правовая доктрина,

даже став официальной, внедряется в практику через ряд достаточно сложных влияний и опосредований, сообразуясь с другими доктринами, с массовым политическим и правовым сознанием, с наличными государственно-правовыми учреждениями, с экономическим, духовным, культурным состоянием общества. В процессе этих влияний и практического осуществления неизбежны изменения в теоретической части доктрины, служащей, как отмечено, связующим звеном между мировоззренческим обоснованием и программной частью той же доктрины.

Во-вторых, любая политико-правовая доктрина, в том числе и зовущая к немедленным преобразованиям государства, политики, права, адресована более общественному сознанию, чем политической практике. Проект закона (конституции, создания государственного учреждения) не тождествен политико-правовой доктрине, непременно содержащей теоретическую (аргументационную) часть. Именно в этой ее части находят выражение, как предполагается, «познавательный, гносеологический аспект» политико-правовых доктрин, накопляющееся в них «знание о государстве и праве». Однако столь же основательно и противоположное представление, видящее здесь не пласты знаний, а сгустки иллюзий, идеологически выражающих политико-правовое сознание исторически преходящих социальных общностей. Суть дела в том, что политико-правовая теория всегда идеологична.

Политология и идеология Справедливы замечания об отсутствии тождества между идеологией и наукой,

сложности соотношений между ними. Идеология определяется в понятиях не гносеологии (истинное — неистинное), а

социологии (самосознание социальных групп и классов). Идеология и наука сближаются лишь при совпадении основных классовых интересов идеолога с тенденциями общественного развития, которое если и имеет место, но носит исторически преходящий характер. Поэтому теоретическое отражение политико-правовой реальности и тенденций ее развития в соответствующей идеологии органически связано или с исторически правомерными иллюзиями, или с утопическими проектами, или с консервативно-апологетическими либо реакционными устремлениями классов и других социальных групп.

Теоретическое исследование государства, политической жизни, права неразрывно связано с историческими битвами сословий и классов, всегда носило идеологический характер и в научном отношении не выходило за пределы эмпирической, описательной, классификационной науки. И все же именно теоретическая проблематика оставалась наиболее стабильным элементом политико-правовых доктрин. Важнейшей частью этой проблематики всегда были вопросы о соотношении народа и государства, государства и общества, политики и морали, права государства, государства, права и истории человечества. При любом подходе к решению этих проблем главным было и остается определение места человека в системе политических и правовых учреждений.

На крутых переломах истории развитых классовых обществ возникали теоретические попытки подчинить государство и политику целям народа, воплотить в законе права человека, учредить демократию и правовой режим, основанный на равенстве людей и их свободе. Уже в древности зарождались теоретические основы преодоления взглядов на государство и политику как на нечто сверхъестественное. Таковы рассуждения античных философов о политике как искусстве, афористические суждения «человек — существо политическое», «государство — дело народное». Тогда же возникли идеи демократии, мысль о подчинении государства закону, проекты

12

«смешанной республики», дающей возможность разным частям народа (исключая рабов) принять участие в политической деятельности.

Но тогда же складывались основы и противоположных взглядов на государство, политику, право. В конкретно-исторических условиях своего времени простая и привлекательная идея правления умелых, знающих, мудрых была Средством обоснования притязаний рабовладельческой аристократии на монопольную политическую власть, а в общеисторическом плане эта идея выступала как одно из главных орудий идеологической борьбы против демократии, за технократию и олигархическое правление. Признание политики наукой и искусством порой сопровождалось рассуждениями о недоступности этого искусства и науки подавляющему большинству людей, о политической деятельности как призвании и уделе только узкого круга правителей. Заманчивая идея господства закона, соединенная с консервативными социально-политическими программами, превращалась в проекты тоталитарного общества и государства. Демократическим, либеральным и гуманистическим идеям и иллюзиям передовых общественных сил неизбежно противостояли взгляды и иллюзии реакционных и консервативных классов, идеологи которых ссылками на традицию, неравенство людей и иерархическое строение общества стремились обосновать отстранение народа от власти, преобладание произвола над законом либо тоталитарный режим.

Многовековая борьба идей свободы и деспотизма, равноправия и иерархии, правового порядка и произвола породила комплексы доводов в обоснование общечеловеческих ценностей в политико-правовой деятельности и отношениях.

Общечеловеческие ценности в политологии Наряду с классовыми интересами в политико-правовых доктринах нередко

находили выражение общечеловеческие ценности. В наиболее общем виде это идеи справедливости, общего блага, свободы и другие элементарные нормы нравственности. В ряде политико-правовых доктрин, выражавших интересы классового меньшинства, эти идеи были грубо деформированы, терминологически включены в системы взглядов, направленных на оправдание и укрепление жестокой и несправедливой для большинства народа социально-политической реальности. Возможность такой деформации зависела от абстрактности, чрезмерной общности понятий и норм, которые могли быть наполнены произвольным содержанием. Для определения того, действительно ли в политико-правовой доктрине речь идет об общечеловеческих ценностях или же в ней лишь чисто формально используется соответствующая терминология, необходима конкретизация этих понятий и норм применительно к специфике права, государства, политики.

Общечеловеческие ценности выражены в тех учениях о праве, которые содержат идеи равенства людей перед законом, прав и свобод человека, достаточно конкретно раскрывают содержание этих прав и свобод и обосновывают необходимость их гарантий. С этими идеями тесно связана мысль о необходимости подчинения праву не только индивидов, но и самого государства.

Проблема преодоления политического отчуждения государства и общества

Воплощение общечеловеческих ценностей в учениях и государстве более всего связано с проблемой преодоления политического отчуждения. Как известно, государство является силой, происшедшей из общества, но ставящей себя над ним, все более и более отчуждающей себя от него. Сущность государства составляет выделившийся из общества особый разряд людей, который управляет другими людьми и

13

в этих целях владеет аппаратом принуждения. Под политическим отчуждением понимается процесс и результат превращения

государства, возникшего в результате человеческой деятельности, в нечто независимое от общества, чуждое обществу и господствующее над ним. Политическое отчуждение имеет различные формы и степени вплоть до превращения «относительной самостоятельности» государства (при определенных состояниях общества) в самостоятельность абсолютную.

Проблема политического отчуждения как таковая была теоретически поставлена в трудах Руссо, Гегеля, Маркса. Но стремление практически преодолеть политическое отчуждение было свойственно ряду передовых политических мыслителей еще на ранних этапах истории.

Это стремление имело разные формы и степени выражения. В наиболее последовательном виде протест против политического отчуждения выражен идеями отмирания государства, отпадения надобности в политической власти, замены управления людьми управлением вещами и производственными процессами. Идея общества без власти и подчинения не раз высказывалась на всех этапах истории политических и правовых учений. Она содержалась в древних мифах и сказаниях, произведениях философов, идеологии ряда религиозных движений, произведениях некоторых утопических социалистов. Ее своеобразной модификацией являются анархизм и анархо-синдикализм.

Значительно шире распространены демократические теории подчинения государства народу. В этих теориях обосновываются различные формы самоуправления, непосредственная и представительная демократия, выборность и ответственность должностных лиц, широкое осуществление прав и свобод личности. Главное требование демократических теорий — подчинение государственной власти обществу, выработка и осуществление политики непосредственно народом и через зависимых от него должностных лиц. Демократические теории возникли еще в Древнем мире; особенное развитие они получили в Новое и Новейшее время.

Рядом с демократическими теориями и нередко в сочетании с ними развивались идеи подчинения государства праву. Суть этих идей состояла в том, что людьми должно управлять не государство, а равный для всех закон. Политическое отчуждение в таких теориях преодолевалось лишь частично, поскольку государство оставалось внешней для общества силой; хотя и подчиненной закону. В процессе развития идей подчинения государства праву возникли либеральные теории, поставившие проблему прав человека, не зависящих от государственной власти, а также разработавшие систему гарантий, защищающих эти права и общество в целом от произвольных действий государства.

Идея общественного порядка, основанного более на законе, чем на распоряжениях должностных лиц и решениях государственных органов, возникла еще в древнем мире. Проблемы прав человека и законности получили большое развитие в период кризиса феодального строя, буржуазных революций и формирования гражданского общества. В современном общественно-политическом сознании нашей страны, переживающей переходный период, идея правового государства приобрела популярность как идея стабильного порядка, основанного на признании прав человека, незыблемости справедливого и разумного закона, строгого подчинения праву аппарата исполнительной власти. Решение этой задачи неразрывно связано с максимальным обеспечением прав и свобод личности.

Наконец, особой модификацией идеи преодоления политического отчуждения являются планы и проекты использования революционной власти в интересах народа. Сама эта власть не всегда и не обязательно рассматривается как демократическая или подзаконная, но ее деятельность определяется целью: «благо народа — высший зако